Когда внутри тебя пустыня.

— Юля, одно могу сказать. Вы сейчас намного более живая, чем месяц назад.
— Да, это точно. Я вспоминаю те наши разговоры… и даже как-то стыдно?.. Хотя нет. Просто был такой момент, меня совсем-совсем выключило. Ну, то есть прям вообще, — я снова утираю слезы и шмыгаю носом, кажется, уже в тысячный раз за прошедший час. — Спасибо. Но…. черт, как же больно в этой даже не живости, а всего лишь в просвете на нее. И я четко знаю, что долго я тут не выдержу. Вы же понимаете, да?…

Она кивает. Она все понимает, она терапевт.

И я, наконец-то, слава богу и дьяволу, всем одновременно — теперь я понимаю это все тоже…

…мне кажется, я сейчас собираю себя заново.

…нет.

Это преждевременное заявление.

Скорее, я пока что разбираю себя по кусочкам и рассматриваю их на свет. Плачу. Ужасаюсь. Удивляюсь. Снова замираю от страха и ужаса. Снова рыдаю.
Все метания последних лет вдруг собрались в единый паззл.

У меня ощущение, что раньше я бродила в густом тумане, наощупь. Понятия не имела, что принесет мне следующий шаг и очень радовалась всему, что попадалось на пути. Жадно упивалась до последней капли, не думая ни о чем — а как же иначе?..

Еще я не знала, где нахожусь. Даже в каком полушарии и климате. Ну, так, примерно — да, вроде что-то экстремальное, то жара, то холод, и, наверное, даже закономерности прослеживаются, но что-то их никак не уловить. Да и некогда, и зачем, когда каждый метр тут что-то новое и неизведанное, и вообще — ййююху!..

А теперь… вдруг оказалось, что давным-давно уже есть волшебное заклинание для рассеивания этого тумана. Кто-то уже, оказывается, составил карту.
Которую если включить — не то, чтобы совсем-совсем все развеется, но хотя бы становится возможным оглядеться.

И… понять, что ты житель выжженной пустыни, например.

И все, что тебе до сих пор казалось таким настоящим в твоей жизни — почти все это мираж. Либо просто фигуры из песка.
Ну, вернее, оно тебе по-прежнему кажется настоящим, черт побери, ты ж никогда и не видела, что такое — настоящее-то. Ты, даже когда забредала в чужие оазисы, и тебя угощали там финиками — ты не чувствовала их вкуса, потому что они — не твои. А твоих у тебя никогда-никогда не было.

И ты даже легко веришь этому всему и этой карте и аннотациям к ней. Потому что ты все это интуитивно понимала уже. И все _твое_ ведь и правда рассыпается и тает как-то подозрительно быстро, и ты всегда знала об этом, просто предпочитала не замечать… Почти все. И не насыщает оно тебя поэтому никогда _по-настоящему_. Хотя и очень вкусное. (хотя, черт возьми, снова, как это — по-настоящему?…)

А еще говорят, что, чтобы понять, что такое _твое настоящее_, надо пойти в самый центр пустыни, в самое пекло, игнорируя изо всех сил эту миражную пластиковую воду и еду вокруг (которая, впрочем, тебя как-то поит и кормит, и вообще, ты на ней всю жизнь пусть и однобоко, по-инвалидному, но выживаешь) и начать там рыть колодец. Без какой-либо гарантии на успех, но, сука, с верой в сердце. А потом, значит, нужно еще вокруг этого колодца самостоятельно вырастить оазис. И тогда у тебя будет нормальная еда и вода, и ты офигеешь от глубины их вкуса (ну, и горечи, заодно).

Ну, то есть, переводит на наш пустынный язык моя психика — чтобы стать «живым», надо пойти и сдохнуть.

Без гарантии какого-либо результата. А скорее — с гарантией негативного — того, что в какой-то момент ты окосеешь и все равно вернешься на пластиковый рацион, только еще с бОльшей жадностью, что, собственно, уже и случалось.

И…

Ну, вот в этом месте, я, собственно, и рыдаю.

Потому что… либо сдохнуть.
Либо уж лучше сдохнуть!..

….

И понимаю я со слезами на глазах — защиты включаются! — что нет, никакой колодец я годами рыть не буду. 
Это, может, и правильно бы, но… жизнь-то вот она. Одна. И она в любой момент — того…
И именно сдохнуть-то в процессе как раз я и боюсь больше всего. Не вообще, а вот там — в процессе.
И, если уж не повезло сразу родиться в оазисе, ни даже одной ногой — ну, что ж…

(и где-то тут я примиряюсь с собой и таки да — пересобираю себя)

Я ведь, в общем-то, хороший житель пустыни. Никого не обижаю, ни на кого не охочусь, радуюсь своему пластиковому питанию как родному, даже отходы грамотно утилизирую.

Еще — я классно и умело развлекаю тех, кто вокруг — таких же, как я, пустынных. Или полупустынных — тех, у кого даже и есть свой оазис, но под полной луной он не выдерживает и выходит к нам. Таких даже еще больше. Я бы сказала — немножко как бы все, время от времени?….
В любом случае, мы держимся кучкой в самые холодные мертвые ночи, и нам словно бы теплее. И я — кажется, могу нам таким помогать. Делать все красиво, организовывать ночлежки. Водить экскурсии по дюнам.

Да и тем, кто прочно в оазисах — им я тоже бываю полезна. Езжу от одного к другому, собираю представления. Им весело, познавательно, интересно, они все время что-нибудь нужное находят в своем отражении во мне. 
В ответ и благодарность они кормят меня, и их еда, пусть, как говорят, я действительного вкуса и не чувствую, она немножко насыщает все-таки, словно бы _по-настоящему_. Или мне так хочется верить.

Те несколько часов представления — я, пусть, может, никогда не живая до конца, но я — живое зеркало пустыни. Отражаю. Вдохновляю. Показываю пути.
Это я умею. Это я мастер.
Что ж… Пусть так.

А еще…

Я так надеюсь, что когда-нибудь увижу своего сына — тоже по ту сторону, под деревьями. Я надеюсь, да…
Он, конечно, все равно будет выходить к нам под полной луной — он моей крови, тут ничего не поделать. И папа его, без сомнения, тоже любитель погулять, и не сможет это не передать. Но, слава богу, все-таки у него есть какой-никакой, но свой оазис. И я помню — там очень классно и даже словно сытно…

И потом я, конечно, как только, так сразу, покажу сыну эту карту, и наш местный путеводитель, и расскажу, как тут не заблудиться, если его позовет… Когда его позовет.
Но… радует, что без меня у него есть хотя бы какой-то шанс не забыть того, _настоящего_ вкуса. Пусть, пусть, боже, ну пожалуйста, если не я, то хотя бы он!…

…я рыдаю, четвертый час подряд.

В отсвете его личика — мой самый тонкий просвет на живое. И там очень, очень больно — как нигде и никогда. 
Там — фантомно жгут ладони кровавые многолетние мозоли от кирки.
Там рефлекторно сжимается иссушенное палящим солнцем горло. Мое — и твое заодно, сынок…
Я все помню. Мне больно — за нас обоих.

Чертова вода, ты так и не появилась тогда. Никаких моих слез не хватило.

…может быть, однажды я все-таки попробую еще раз?..

Не знаю.
Пока что — без иллюзий. Прогноз — сомнительный.
Слезы медленно, но высыхают.

…пустыня, привет.

Я — твоя.

ОБСУЖДЕНИЕ В ФЕЙСБУКЕ

Серия публикаций: Терапия

Юлия Сианто

Привет! Я автор этого блога и, по совместительству, человек, который любит собирать и рассказывать истории.

Подробнее обо мне можно почитать тут.

Основная площадка, где я веду блог - это мой аккаунт в фейсбуке. Этот сайт - скорее библиотека.

Я пишу разные тексты - о внутреннем поиске, писательстве, отношениях и, конечно, материнстве. Еще я собираю и редактирую чужие анонимные истории, об этом мой проект "Истории из Шкафа".

В общем, заходите, читайте, а если понравится - фолловьте в фейсбуке и подписывайтесь на мои нерегулярные, но очень душевные письма (форма подписки будет ниже).

До встречи? :)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.