Моя лучшая история ever.

Это моя любимая история, за всю мою жизнь.
Я рассказываю ее везде и всем, как только выдается возможность. И она всегда – трогает меня в самое сердце. И слушателей.

Потому что ничего более волшебного в моей жизни (еще) не случалось. Ни одно мое желание не сбывалось еще таким мощным и совершенно невозможным образом.
Без этой истории не было бы меня сегодняшней…

Давние читатели ее, конечно, помнят, я выкладывала ее кусками. Но сегодня – целиком, от и до. Так, как я рассказываю ее вживую.
Заодно этот пост для всех тех, кто спрашивал меня про мое детство. Вот, ловите, в подробностях.

И – hope that you enjoy.

——-

Я выросла в обычной советской и даже – повезло! – полной семье. Мама, папа, старшая сестра. Все “как у людей”, не хуже и не лучше – крохотная двушка в хрущевке в бедном рабочем районе Челябинска. Двадцатилетний Запорожец во дворе (только летом! зимой он не заводился, конечно). Бабушкина дача, на которую надо было целый час тащиться, чтобы собирать жуков, а потом и саму картошку, часто не крупнее тех самых жуков.

Сестра уехала учиться за много тысяч километров, когда мне было 8 лет. Это оказалось очень кстати, на самом деле – с этого момента я, по сути, росла одна, сама себе на уме. Близки с ней мы тогда не были, да так и никогда и не стали – может быть, в силу двенадцатилетней разницы в возрасте, а может, и просто характерами не сошлись. Бывает! После наблюдений за бывшим мужем и его сестрой с их 1,5 лет разницы и, при этом, отношениями один в один, как у меня с моей – я уже ничему не удивляюсь.

С мамой, напротив, мы всегда были подружки. Она воспитывала меня относительно свободно, порой небезопасно эмоционально, но в целом – как-то вполне душевно, несмотря на все обстоятельства. Я всегда знала, что любима ею. Что очень особенная для нее. Что талантливая до небес (и разгильдяйка до них же, ха 😅). С мамой мы вместе залипали в книжках, это было наше хобби на двоих. Запоем читали все, что попадалось – от Гарри Поттера до откровеннейших и пошлейших дамских романов, от Тургенева до Замятина. Она мало что мне запрещала, слабо контролировала и вообще очень много работала. А я росла как трава – с ключом на шее и утонув в очередной книжке по самые уши. Но мы, до определенного момента – все же были как-то, во-своему, близки.

С папой…
Ох.
“Отец собирал твои локоны, когда их обрезали в два года”, “пусть Юля попросит отца, ей-то он не откажет”, папа, забирающий меня из садика с новой коляской. Это все воспоминания моего самого раннего детства. Или то, чтом мне про него рассказывали.
Потом… Когда мне было пять, а в новой России случился 94-й год, он запил.

Хотя я отчаянно вру. Политика тут совсем не при чем.

Просто за десять лет до этого мама с ним и так уже чуть было не развелась – он в свои тридцать лет запойно пил, вылетел из университета, работал черт знает кем… Она сказала – либо бросай бутылку, либо уэе я тебя брошу. Он маму любил бесконечно, она всегда была его единственный свет в оконце. Пить бросил. Лечился, закодировался. На 10 лет. 
Мама потом скажет – это было и хорошо, и плохо. Стало никуда не выйти в люди – видеть бутылку не мог, сразу злился как черт. Трясло. Домой тоже никого не позовешь…
Но тем не менеее – за это время они купили сад, машину, выменяли квартиру на бОльшую, родили меня.

И…

В один прекрасный/ужасный день он вдруг пришел домой в стельку пьяный, поставил бутылку на стол и сказал – “10 лет кончились, дорогая. Прости”.

И все.

Больше папы у меня, по сути, не было. Он, и так крайне замкнутый, ранимый, угрюмый человек – после этого просто исчез эмоционально из моей жизни. За пятнадцать лет я не припомню ни единого разговора глубже, чем “что ты будешь на ужин, дочь?”. Уже взрослой, я все время испытывала огромное чувство неловкости, когда он встречал меня с танцев – до дома было целых 10 минут пешком, а говорить было так отчаянно не о чем, что это было настоящим мучением. Хотя я, конечно, была очень благодарна за те встречания – одной по нашим подмосковным темнотам идти было откровенно страшно.

Но детство… отчетливее всего я помню его недельные запои. Вытаскивание и перепрятывание бутылок и денег из карманов. Скандалы с мамой и приставучие “нет, ну ты мне отвееееть!”. Он не был буйным, но это было ужасно противно. По повороту ключа я понимала, в каком он состоянии. По звукам из кухни – что там происходит. В режиме нон-стоп…
В мои пятнадцать он чуть не умер прямо в нашей ванной, наглотавшись всякими боярышников. Давление упало почти до нуля, он захлебывался своими же слюнями. Было страшно. Мама его кинулась откачивать, а меня отправила встречать “Скорую” у подъезда. Откачали. Кажется, это был то ли инсульт, то ли что… С тех пор он почти не пил – не мог. Но в чем-то жить с ним рядом стало еще невыносимее…

Говорят, что высшее образование не пропьешь. У него получилось (хоть и незаконченное). Его речь за годы пьянок и самой низкоквалифицированной работы – съежилась просто катастрофически и стала почти болезненно трудной для понимания, круг интересов сузился до круглосуточного телеканала “Спорт” и новостей по Первому.
Когда здоровье стало подводить – он и вовсе превратился в капризничающего по любому поводу трехлетку. Это было очень тяжело.
В единственный его приезд ко мне в гости в Португалию уже на следующее утро я плакалась мужу – боже, как же я выдержу с ним целый месяц в одной квартире?!..

Мама… мама никогда не была счастлива в браке.
Мы, дети, постоянно уговаривали ее развестись. Но – девяностые, потом нулевые… Она не решилась. “Да, пьет, но не бьет, тихий и зарплату приносит от и до. И вообще, так, как он, меня никто никогда не любил и не будет”.
В конце концов, тогда у всех в нашем окружении было похоже, если не хуже. У большинства отцов не было вообще, или они били своих жен и детей. Нам, можно сказать, повезло.

Они, кстати, до сих пор вместе. Его здоровье все хуже, ей тяжело – тоже ведь стареет!.. Но она смирилась. Ушла в свои книжки, рукодельные хобби и внуков. Я за нее рада, в какой-то степени. Рада, что у меня есть сестра и ее дети – и маме есть чем заняться на пенсии.

До этого у нее была работа. Преподавание, приемные коммиссии, репетиторство – она всегда крутилась как могла.
Одевала нас на китайском рынке и кормила картошкой с редкими ножками Буша (помнит ли их еще кто?..), но образование выгрызла нам самое лучшее из бесплатных. Что сестра, что я – повторили одну и ту же программу: английская школа – лучший в городе физико-математический лицей – лучший в стране технический ВУЗ. Сестра молодец и хорошая девочка, его и закончила. А я бросила, после третьей сессии, когда вызубрила весь сопромат от и до – и все равно получила тройку “потому что я не помню вас на лекциях”. Разочаровалась в системе и ушла…

Жила два года у родителей, снова, уже в Подмосковье. Где-то работала, снова училась, снова бросала… переедала, мучилась с булимией и депрессией. Училась выживать в скандалах с матерью на тему того, как я просираю свою жизнь и образование. Ничего, нормальная такая жизнь великовозрастного подростка 🙂

Еще я, как девочка-немного-кодер, всегда заведовала домашним компьютером. Сама ставила винду, сама все чинила и гоняла вирусов.
Однажды мама пришла с запросом – ее давнишний друг хотел бы с ней поговорить в Скайпе. И попросил нас купить вебкамеру, даже денег прислал. Давай, мол, организуем по-человечески.
Скайп как раз недавно появился, и я была рада разобраться. Настроили, подключили. “Можно, я с твоего аккаунта буду говорить?” – попросила мама. – “И отцу не говори, а то ему неприятно будет, что я с каким-то мужиком общаюсь”.

Да не вопрос, мне что, жалко 😅 Как будто я вообще с отцом когда-то либо разговаривала…

А вот тот мужчина оказался…. впечатляющим. Мягко сказано. В свои шестьдесят – он был высок, подтянут, расслаблен, говорил с легким, почти невыносимо сладким акцентом и жил в стране вечного лета. А главное – КАК он говорил! Я могла слушать часами. Про историю, социологию, биохимию… Общались они, конечно, в основном с мамой за закрытыми дверями, но иногда перепадало и мне – поспрашивать да послушать.

Потом я вспомнила его. Я же уже видела его однажды! Тогда, на мое шестнадцатилетие! Мама привела его к школе и представила меня – мол, старинный друг приехал на неделю, и она вот мной хвастается ему.
Мне по секрету сказала – он при деньгах, хочет тебе подарок сделать, ты уж не стесняйся. 
Я не постеснялась 🙂
Получила первую в своей жизни цифровую фотокамеру. В 2004-м году! Тогда и телефоны-то еще не у всех были. А у меня – крохотная и слабенькая, но камера!…
Больше я не помнила с той единственной встречи почти ничего – темно, снег, троллейбус, мы куда-то едем и нас шатает по всему салону. Бумажные билетики и один вдруг попадается счастливый, который нужно непременно съесть. Мне, конечно.

Все.

А тут я, наконец, могла с ним поговорить. Он был врач, профессор, много повидавший в жизни и умеющий складывать слова в предложения. Я заслушивалась им.

Однажды я спросила маму – кто же все-таки этот мужчина. Мол, мам, я же уже не маленькая. И я даже слышала раньше, как ты украдкой произносила его имя в моменты сильных эмоциональных событий. Теперь-то я понимаю, чье имя это было!…

Она грустно улыбнулась: “Да, дочь. Он любовь всей моей жизни. Он когда-то лечил твою сестру, так мы и познакомились. Он тогда для меня был словно с другой планеты – образованный, обеспеченный, умный. Совсем не такой, как все мое окружение… Но, помимо этого… Ты же видишь, какой он обаятельный. На него западают все – от пяти до девяноста. У него всегда было куча женщин. При этом, он никогда бы не оставил свою жену и сына. Я.. не хотела стать одной из многих. Поэтому стала подругой. По крайней мере, он до сих пор меня уважает и видишь, даже зовет нас в гости!”

Ох, мама…
Я приняла ее ответ.
Но в душе мне было неспокойно. Наверное, я тоже подпала под его чары, иначе как это я объяснить?..

Я тогда писала стихи. Много стихов. Километрами. Ежедневно.
И однажды я написала оду этому мужчине, начинающуюся словами “Ах, ну почему вы не мой папа!..”

Мама нашла этот листок. Ужаснулась. Сказала – ты сошла с ума, дочь, дай сюда это немедленно, не дай бог, отец увидит!!
Я, с жалостью отдав стихотворение, спросила ее тогда тихонько – а что, мама, правда, что нет ни единого, ни даже одного к миллиарду шанса, что все-таки он – мой отец?..
“Нет и забудь про это!” – жестко ответила она. – “За кого ты меня принимаешь вообще!..”

Я постаралась забыть.
Ни в какие гости мы тогда, впрочем, так и не поехали.
И он вскоре тоже как-то снова пропал с горизонта.

Шли годы.

Я уехала от родителей. Жить к бойфрендам, работать, потом в свои многочисленные путешествия. А потом окончательно – замуж, в Португалию.

Замужем было хорошо. Алекс – муж – радостно и с энтузиазмом принялся отогревать меня. Я доверилась ему и, разбирая все свои проблемы и болячки по косточкам, наконец-то постепенно эмоционально распускалась как политый цветок. Училась смотреть внутрь, признавать свои теневые чувства, верить, что достойна любви и восхищения.

Конечно, мы добрались и до родителей.
Про маму и сепарацию от нее я напишу очень подробно в следующем своем тексте, а вот отец… Мне по наивности своей казалось, что тут и проблем-то никаких нет. Как и его, по сути, нет.
Однако, когда они приехали – я уже выше про это упомянула – меня от него вдруг просто затрясло. Затошнило. Я не выносила его речи, звуков, внешности. Все в нем меня отвращало.
Почему? Откуда? Я не знала и не могла себе это объяснить. Да толком и не пыталась. Каждый день я просто мечтала, чтобы он уже уехал поскорее и никогда – ни-ког-да! больше не приезжал. И вообще – какая странная мысль, если вдуматься! – чтобы не был моим отцом…
Ужасно, да. Но честно.

Через месяц после их отъезда я, выдохнув, радостно забеременела. Родители отошли на второй план.
Потом родился сын. И мой мир и вовсе перевернулся с ног на голову.

Я помню тот март. Сыну еще не было и четырех месяцев, мы с ним сидели дома и отчаянно ждали весну. Отчаянно в самом прямом смысле. Мне было плохо. Каждый день, от рассвета до заката… и потом снова до рассвета – я выживала. Спасали меня только новая учеба – черт дернул пойти учиться на доулу! – и разговоры в скайпе с такими же мамочками-подружками с курса. Сколько могла в течение дня – я болтала в скайпе. Только чтобы не оставаться одной. Не думать. Не погружаться в себя и в эту бездну отчаяния. Просто дожить до вечера, до прихода мужа…
Когда подруг не было – в российские праздники и по вечерам – по их времени – это было труднее всего. В такие часы я просто включала “Мельницу” и пела, пела вместе с ней, бесконечно качая и кормя сына…

Вдруг в какой-то из дней – ах нет, не в какой-то, а 8-го марта 2016-го года, я отлично это помню! – я вдруг включила Вотсапп, в который до этого почему-то не заглядывала месяцами и даже годами – и увидела там поздравление с праздником от того самого маминого друга. Как, откуда у него был мой номер?.. Не знаю. Все эти годы он, как стойкий оловянный солдатик, кочевал со мной из одного скайп-аккаунта в другой, но никогда не исчезал целиком. И всегда, год за годом поздравлял меня с днем рождения.

Я удивилась и ответила “спасибо!”. Он очень обрадовался и тут же спросил, а можно ли позвонить и вообще как мои дела и сто лет в обед.
8 марта – все подруги были с мужьями, а я одна дома уже который час…
ДА!!! – захотелось закричать мне. Пожалуйста, позвоните и поговорите со мной! Кто-то взрослый и умный! Отвлеките меня от этой черноты!…

Он меня набрал. Мы проговорили полтора часа. Обо всем – новости семьи, политика, психология, родительство… Не помню. Было так интересно, что я даже не заметила, как сын сам заснул в руках. Мамин друг тоже впечатлился и сказал – слушай, это было так здорово, ты выросла таким интересным человеком, можно я тебе наберу еще разочек на следующей неделе?..
Ох, да, звоните мне, звоните сколько хотите!! – захотелось снова чуть ли не кричать мне 🙂

И он позвонил еще раз. И потом снова. И снова. Мы перешли на “ты”, я, по его просьбе, опустила слово “дядя” и стала просто называть его по имени. (“У нас все так друг к другу обращаются, вне зависимости от возраста”)

К концу марта я невольно задумалась. Как-то он был слишком ласков и обходителен. Прямо таки бррррр и вообще странноватенько. Но. Ему было почти семьдесят. Он жил за много тысяч километров. В конце концов, да что он может от меня вообще хотеть?.. Да даже если хочет – какая, к черту, разница? Главное, что я, когда болтаю с ним, забываю обо всем! И день проходит быстрее…

В какой-то из дней… нет, не в какой-то. Это было 8 апреля, ровно через месяц.

Я проснулась в тревожном настроении. Впрочем, тогда это было такой нормой, что обычно даже мною и не осознавалось толком.
Проснулась и, конечно, кормя младенца, первым делом полезла в фейсбук. А там… там я тогда бурно и с восторгом читала Алину Фаркаш, российсскую журналистку, свежеиммигрировавшую в Израиль. Еврейку до кончиков ногтей. Пишущую об Израиле с такой теплотой и любовью, что, казалось, нет в мире лучшей земли.

И в тот день я как раз прочитала у нее волшебную историю о том, как какая-то девушка приехала зачем-то в гости в Израиль, вдруг всем прониклась, как родным, но, поскольку евреев у нее в роду не было, стала готовиться к гиюру – только чтобы потом уже в раввинском суде выяснить, что ее бабушка таки была еврейка!..

Я прочитала и взгрустнула. В очередной раз. Меня всегда тянуло к евреям.
Я словно всегда подсознательно мечтала быть одной из них. Завидовала лучшей подружке в школе и ее вечным этим лагерям и тусовкам. Влюблялась в еврейских мальчиков. Мечтала зачем-то выучить иврит. Особенной любовью любила несколько песен в своем плейлисте и рыдала под них, даже еще когда понятия не имела, что они – про войну… и тоже на иврите.
Даже в Польше – куда, как я думала, я ехала “чувствовать” свои польские корни – я с отчаянным любопытством ходила только и исключительно по местам еврейской истории. Черт бы меня побрал.

При этом еврейской крови во мне было – ни грамма. Я подробнейшим образом расспросила всех-всех, до кого дотянулась. Нет и нет. Разве что, мой дедушка по папе, которого никто не знал?.. Но отчего-то мне оттуда явственно “пахло” сибирской, если не бурятской кровью, но уж совсем не еврейской…

В то утро я была вся в расстройстве, думая об этом.
Почему это так засело и так меня взволновало тогда? Не знаю. Я думаю, что, поскольку с рождением сына я конкретно потеряла себя, эти вопросы национальной самоидентификации встали так громко. Эта тоска по “принадлежности”…

И тут мне как раз снова позвонил тот мамин друг. Как ты? – спросил он. Я, доверяя ему, вдруг прямо ответила – знаешь, я сегодня странно. Просто послушай меня, если тебе не трудно. Может быть, я выговорюсь и мне станет легче?
Конечно! – ответил он.

И я… я выложила ему вот это все по пунктам, с самого начала. Все-все про еврейство и мою зависть и и отголоски, и все это – с бухты барахты, на самом деле, и вообще необъяснимо.
А в конце добавила – понимаешь, вот так! И какое-то дикое количество совпадений, особенно с тем, что внутри! И что ты, ты – живя в Израиле – что ты мне можешь на это сказать?…

Он глубоко вздохнул. А потом, дрожащим голосом, сказал: “Все-таки еврейские гены – очень сильная штука… Юлечка, девочка моя, ты никогда не задумывалась, что я таки мог бы быть твоим отцом?..”

….

….

….

После этого было много чего.

Тест на ДНК, на всякий случай (бывший муж долго усмехался – вы, говорит, чего деньги зря тратите, вы вообще себя в зеркале видели? ты же настолько очевидно в него, насколько это вообще возможно!).
Его забота обо мне, и желание видеть _меня_, принимать такую, какая я есть – перехватывающие дыхание своей нежностью и твердостью одновременно.
Разговор с мамой (да, оказалось, что она сделала это специально, она хотела ребенка именно от него, а он обо всем узнал уже только после моего рождения и хранил этот секрет 27 лет).
Его разговор с женой…
Моя встреча с мамой вживую, через полгода – и окончательная от нее сепарация (будет в следующем тексте про маму).
Наконец, его приезд ко мне в Португалию, на целых полтора месяца – только я и он (и сын, конечно, который его единственный же внук). Полтора месяца ночных разговоров и незамутненного счастья быть папиной прицессой.
Моя поездка к нему в Израиль… (и фото к посту – оттуда, для меня – очень символичное) Совсем другое узнавание друг друга, без лишних розовых очков.
Разговоры. Километры и часы телефонных разговоров. Боже, храни создателей бесплатной голосовой связи и интернета в целом!…

Я пишу это и у меня текут слезы.
Хотя прошло уже почти три года, эта история до сих пор остается самой любимой историей моей жизни.

Она изменила меня.

У меня тогда возникло ощущение, что за спиной выросли крылья. Моя мужская часть наконец-то проснулась и ожила. Ожило вот то уверенное “да, я могу”.

Я смотрю на своего отца – в свои семьдесят по-прежнему красивого, статного, здорового и очень умного мужчину – и думаю: боже, вот это – мои гены. Вот этот удивительный мозг и кристальная ясность его – передались мне. Вот эта альфа-самцовость и сногсшибательная уверенность в себе – я тоже могу себе их взять.

Я дочь его. Дочь вот этого мужчины!!….

До сих пор, каждый раз, когда я вспоминаю вот это все и думаю – боже.
Боже.
Бооооже.
Я же могла так никогда и не узнать!…

……

(дрожащим голосом)

Папа!
Спасибо ❤️

Эта история на фейсбуке и ее горячее обсуждение

Юлия Сианто

Привет! Я автор этого блога и, по совместительству, человек, который любит собирать и рассказывать истории.

Подробнее обо мне можно почитать тут.

Основная площадка, где я веду блог - это мой аккаунт в фейсбуке. Этот сайт - скорее библиотека.

Я пишу разные тексты - о внутреннем поиске, писательстве, отношениях и, конечно, материнстве. Еще я собираю и редактирую чужие анонимные истории, об этом мой проект "Истории из Шкафа".

В общем, заходите, читайте, а если понравится - фолловьте в фейсбуке и подписывайтесь на мои нерегулярные, но очень душевные письма (форма подписки будет ниже).

До встречи? :)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.